Бирюкова Мария Игоревна — ассистент кафедры акушерства, гинекологии и перинатологии № 1 федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Кубанский государственный медицинский университет» Министерства здравоохранения Российской Федерации.
Ул. им. Митрофана Седина, д. 4, Краснодар, 350063
Maria I. Biryukova — Teaching Assistant, Department of Obstetrics, Gynecology, and Perinatology No. 1, Kuban State Medical University, Ministry of Health of the Russian Federation.
Mitrofana Sedina str., 4, Krasnodar, 350063
Кравцова Елена Иосифовна — кандидат медицинских наук, доцент, доцент кафедры акушерства, гинекологии и перинатологии № 1 федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Кубанский государственный медицинский университет» Министерства здравоохранения Российской Федерации.
Ул. им. Митрофана Седина, д. 4, Краснодар, 350063
Elena I. Kravtsova — Cand. Sci. (Med.), Assoc. Prof., Department of Obstetrics, Gynecology, and Perinatology No. 1, Kuban State Medical University, Ministry of Health of the Russian Federation.
Mitrofana Sedina str., 4, Krasnodar, 350063
Куценко Ирина Игоревна — доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой акушерства, гинекологии и перинатологии № 1 федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Кубанский государственный медицинский университет» Министерства здравоохранения Российской Федерации.
Ул. им. Митрофана Седина, д. 4, Краснодар, 350063
Irina I. Kutsenko — Dr. Sci. (Med.), Prof., Head of the Department of Obstetrics, Gynecology, and Perinatology No. 1, Kuban State Medical University, Ministry of Health of the Russian Federation.
Mitrofana Sedina str., 4, Krasnodar, 350063
Введение. Вульвовагинальная атрофия — хроническое прогрессирующее состояние, ассоциированное с дефицитом эстрогенов. Несмотря на известность инволюционных изменений, взаимосвязь между вагинальной микробиотой и локальным иммунным ответом при вульвовагинальной атрофии остается недостаточно изученной.
Цель исследования: исследовать взаимосвязь между составом и метаболической активностью вагинальной микробиоты и профилем экспрессии генов местного иммунитета у пациенток с вульвовагинальной атрофией.
Методы. Проведено обсервационное когортное поперечное исследование с участием 88 пациенток в менопаузе с вульвовагинальной атрофией, разделенных на группы: с симптомами (n = 42) и бессимптомную (n = 46). Группу контроля (группа 3) составили 50 здоровых женщин репродуктивного возраста. Оценка вагинального отделяемого включала: микроскопию мазка, определение рН, вагинальную цитологию, исследование микробиома методом полимеразной цепной реакции в реальном времени («Фемофлор 16») и количественную оценку экспрессии мРНК генов иммунного ответа (IL-1β, IL-10, IL-18, TNF-α, TLR4, GATA3, CD68, B2M) и уровня кателицидина LL-37 с помощью тест-системы «Иммуноквантэкс». Для обработки данных применялись специализированные программы: Statistica 6 (StatSoft, США), Microsoft Excel 2010 (Microsoft, США). Различия считались статистически значимыми при уровне p < 0,05.
Результаты. У симптомных пациенток (1-я группа) выявлен выраженный дисбиоз по типу бактериального вагиноза: критическое снижение лактобацилл (45,2 % против 100 % в других группах) и массивная контаминация условно-патогенной анаэробной флорой. Это сопровождалось значительной активацией локального иммунитета: повышением экспрессии провоспалительных маркеров (IL-1β, TLR4, GATA3), подавлением IL-10, высоким индексом воспаления (>95 %) и повышенным уровнем LL-37. Выявлена сильная прямая корреляция между уровнем TLR4 и общей микробной нагрузкой (r = 0,87). Во 2-й группе («молчаливая» вульвовагинальная атрофия) микробиота и иммунный профиль не отличались от контрольной группы, несмотря на наличие атрофии. Таким образом, развитие клинических симптомов при вульвовагинальной атрофии напрямую связано не столько с атрофией самой по себе, сколько с присоединением тяжелого дисбиоза, который запускает мощный провоспалительный каскад.
Заключение. Развитие клинической симптоматики при вульвовагинальной атрофии ассоциировано не только с дефицитом эстрогенов, но и с формированием тяжелого дисбиоза, который запускает выраженный провоспалительный иммунный ответ. «Молчаливая» форма вульвовагинальной атрофии протекает без значимой активации иммунитета. Комплексная диагностика вульвовагинальной атрофии должна включать оценку состояния микробиоты и локального иммунного статуса для дифференциации тактики ведения пациенток.
Background. Vulvovaginal atrophy is a chronic, progressive condition associated with estrogen deficiency. While involutional changes are well-documented, the relationship between the vaginal microbiota and the local immune response in vulvovaginal atrophy remains insufficiently explored.
Objective: To examine the relationship between the composition and metabolic activity of the vaginal microbiota and local immune gene expression profiles in patients with vulvovaginal atrophy.
Methods. This observational cross-sectional cohort study included 88 postmenopausal women with vulvovaginal atrophy, divided into two groups: symptomatic (n = 42) and asymptomatic (n = 46). The control group (Group 3) comprised 50 healthy, reproductive-age women. Vaginal discharge was evaluated via smear microscopy, pH measurement, and vaginal cytology. Additionally, the vaginal microbiome was analyzed using a real-time polymerase chain reaction (Femoflor 16). The ImmunoQuantex test system was used to evaluate cathelicidin LL-37 levels and quantitative mRNA expression of immune response genes: interleukin-1 beta, interleukin-10, interleukin-18, tumor necrosis factor alpha, toll-like receptor 4, GATA binding protein 3, cluster of differentiation 68, and beta-2 microglobulin. Data were processed using specialized software: Statistica 6 (StatSoft, USA) and Microsoft Excel 2010 (Microsoft, USA). Differences were considered statistically significant at a p-value of < 0.05.
Results. The symptomatic patients (Group 1) exhibited marked dysbiosis consistent with bacterial vaginosis: a critical reduction in lactobacilli (45.2 % vs. 100 % in the other groups) and extensive colonization by opportunistic anaerobic flora. This was accompanied by significant local immune activation, including increased expression of pro-inflammatory markers (interleukin-1 beta, toll-like receptor 4, and GATA binding protein 3), suppression of interleukin-10, a high inflammatory index (>95 %), and elevated LL-37 levels. A strong positive correlation was found between toll-like receptor 4 expression and total microbial load (r = 0.87). In Group 2 (“silent” vulvovaginal atrophy), the microbiota and immune profile did not differ from those of the control group, despite the presence of atrophy. Thus, the development of clinical symptoms in vulvovaginal atrophy is directly linked to the onset of severe dysbiosis, which triggers a potent pro-inflammatory cascade, rather than to the atrophy itself.
Conclusion. The development of clinical symptoms in vulvovaginal atrophy is associated not only with estrogen deficiency but also with the emergence of severe dysbiosis, which triggers a marked pro-inflammatory immune response. The “silent” form of vulvovaginal atrophy occurs without significant immune activation. A comprehensive diagnostic approach to vulvovaginal atrophy should include an assessment of the microbiota and local immune status to tailor patient management strategies.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.